В Пушкинском музее показывают личную коллекцию Михаила Барышникова. При том, что в собрании есть немало раритетов, главное, на что пойдут зрители, — на суперзвезду балета.

Михаил Барышников, принципиально не приезжающий в Россию (хотя в Пушкинском его выставка далеко не первая), подчеркивает, что он никакой не коллекционер и не художник, хотя и сыграл роль галерейного воротилы в сериале «Секс в большом городе». Но тем не менее его фонд активно выставляет и продает «фотографии Барышникова». А экспозиция «Искусство, с которым я живу» пользовалась огромной популярностью в Нью-Йорке. Это доказывает очевидный факт: люди (особенно женщины) пойдут «на Барышникова» куда угодно — хоть в театры, хоть в кино, хоть, наконец, в музеи...

Выставка, приезжающая в Москву, из разряда «меморабилий» (личные вещи звезды). Одни звезды не стесняются демонстрировать свое белье и любовную переписку. Другие — уровнем и вкусом повыше — с трудом соглашаются выставить картинки из гостиной. Барышникова все-таки уломали. Но с тем условием, что коллекция не будет претендовать на высокохудожественный статус. Ее владелец понимает, что по мировым меркам небольшие листочки с кос­тюмами Бакста, эскизами Рериха или быстрыми росчерками Кокто тянут не больше чем на один скромный зал в Музее Бахрушина. Но зато именно с этими вещами Барышников любит и хочет «жить». Именно их он выуживал из россыпей парижских антикварных лавок, перекупал у дилеров и с благодарностью принимал от друзей по богемной тусовке (есть тут и рисуночек Бродского, и фотографии прославленной Анни Лейбовиц). Сам же статус великого танцовщика заставляет находить помещения не ниже ГМИИ им. А.С. Пушкина.

На самом деле коллекция Барышникова — это то, что собирал бы любой советский интеллигент, если бы у него появились немалые деньги. Серебряный век (уже помянутые Бакст, Бенуа плюс Головин, Гончарова) здесь спокойно смешивается с нонконформизмом (Зверев, Целков, Шемякин). Близкие к Барышникову люди утверждают, что с частью своего собрания артист даже ездит на гастроли — развешивает антиквариат по стенам и «чувствует себя как дома».

И напоследок отзыв одного из критиков, увидавших коллекцию Барышникова. Он вдруг вспомнил слова Бродского: «Как славно ввечеру, вдали Всея Руси, / Барышникова зреть. Талант его не стерся!» А потом восторженно добавил: «Его порыв, изящество и одухотворенность (в нашем случае составляющие таланта коллекционера), масштаб его дарования как собирателя и ценителя произведений по той теме, которой посвящена и отдана вся его жизнь, — зреть Барышникова теперь можно неторопливо, вдумчиво и пристально»