Кассовые сборы пекинской выставки молодого куратора Яна Синьи «Гармония и целостность: император Юньчжен и его эпоха» побили рекорды дворца в Тайбэе и достигли планки, которую удалось перешагнуть лишь режиссерам голливудских блокбастеров, сотрудничавших с Анжелиной Джоли или Брэдом Питтом на заре их карьеры. Новый экспериментальный проект господина Яна запустил Московский музей современного искусства. 

Главная интрига выставки «Новые направления: молодое искусство Китая» в том, удастся ли художникам, едва переступившим порог совершеннолетия, прорубить окно в Европу и доказать, что китайские традиции с изменением политического курса и сменой поколений действительно претерпели метаморфозы.

Ли Хуа. Серия «Путешествие» №8

В знаменитой лондонской галерее «Саатчи», первой замахнувшейся на современное искусство Поднебесной, выставка с концепцией, аналогичной той, что разработал Ян Синьи, называлась «Революция продолжается». Планы организаторов были амбициозными: показать, что не только скандальные проекты Ай Вэйвэя, многочисленные портреты Мао в необычном антураже от авторов разного калибра или соц-арт, потеснивший гохуа, могут солировать на арт-сцене. Удивительно, но осуществить их удалось: работы Ли Сонгсонга и Син Яна, принимавших участие в выставке, начали котироваться на международных аукционах. Однако Москва — не многонаселенный Пекин, где уровень посещаемости среднестатистического музея современного искусства превышает 5 000 человек в день. И даже не Лондон, где галеристы задают мировые тренды и формируют спрос на проекты стартаперов. Как показал опыт проведения выставки «Китай, вперед!» в ЦУМе, здесь все иначе. И потребуется еще немало усилий, чтобы убедить публику в том, что китайское искусство актуально, как старые-добрые вылазки на природу Марины Абрамович, бабочки Дэмьена Херста или комиксы Такаси Мураками.  

Шэнь Жуйцзюнь. Пузырь

Задача Яна Синьи оказалась не из легких. С одной стороны — давление западных критиков, упрекающих художников Востока в подражании звездам поп-арта, концептуализма и неореализма. С другой — консервативные взгляды местных авторов, чем-то схожие с идеями наших приверженцев классического искусства, почитающих Шишкина и Айвазовского, но отвергающих Малевича и Кабакова. Точку соприкосновения двух противоположных трендов господин Ян нашел в электронике и кибернетике. Так, ветка сливы, излюбленный мотив китайской живописи, покрылась лампочками вместо цветочных лепестков. А пышные сады, которые по традиции рисовали на бумаге из коры тутового дерева, оказались выгравированы на металлической поверхности, спрятавшейся под прозрачным пластиковым куполом. Приемы не новые. Но то, что тема электроники и кибернетики органично вписалась в традиционную китайскую эстетику, лишний раз подтверждает, что Ян Синьи нашел баланс глобального и локального.

BOOM! — его пекинский проект, получивший признание местной аудитории. Перед запуском господин Ян колесил по провинциям в поисках молодых художников, работы которых могли бы вписаться в конъюнктуру современного арт-рынка, и проводил многочисленные собеседования, записанные на видео и размещенные в интернете в открытом доступе. Ход его кураторской работы превратился в подобие реалити-шоу вроде «Стань звездой!» Молодые, но не опытные художники часами рассказывали Яну Синьи о своих идеях и пытались объяснить, почему именно они, а не опусы возможных конкурентов, актуальны. Одним из самых популярных вопросов, которые задавал «шеф», был, по каким признакам случайный зритель сможет определить, что произведение сделано в Китае. Из толпы художников, пожелавших принять участие в проекте Яна Синьи, успевшего поработать на Музей Гуггенхайма, было отобрано сто. И правда, под их работами не грех поставить подпись «Made in China». Даже если дракон, образ которого почитали испокон веков, превращается в гадюку.

Дяо Вэй. Гадюка 

Выставка «Новые направления: молодое искусство Китая» собрана преимущественно из работ, которые вышли в финал проекта BOOM! Однако в московской версии нашумевшей выставки Ян Синьи решил не делать акцент на кибернетике, фрагменты которой едва ли прослеживаются в «Тайных писаниях» Мэи Бейшень, оцифровавшей пророчества, или в урбанистических пейзажах Яна Сюня и Вана Вэйфэна. 

 

Чэнь Си. Гном №7 ушел, а потом вернулся

В фокусе внимания — эстетические искания художников. Чжан Вэй придумывает сказки с участием печальных мальчиков в махровых халатах. Дай Чэньлянь разрабатывает игру-формулу, проецирующуюся на большом экране. Лю Чжэнъюн придумывает «Человека растягивающегося». Может быть в идеях их загадочных работ и есть ответ на вопрос, что будет, если абстрагироваться от конъюнктуры арт-рынка.