Однажды в офисе группы «Гости из будущего» раздался звонок. «Могу я поговорить с мадемуазель Польна? – спросил продюсер французского музыкального канала MCM Жан-Пьер Терре. – Я хочу предложить контракт на запись альбома во Франции».

Спустя полгода после этого разговора Ева Польна пакует чемоданы и собирается в Париж

У нас во всем принято видеть двойное дно, и предстоящая запись франкоязычного альбома тут же породила слухи о распаде «Гостей из будущего»: дескать, Ева Польна едет во Францию, а второй участник дуэта Юрий Усачев остается в Москве... Корреспондент «ВД» решил выяснить все подробности у самой Евы, а заодно расспросить ее о игре на бас-гитаре, французскому языке, и о том, как она относится к популярности своих песен среди геев и лесбиянок.

 

– «Гости из будущего» прославились на всю страну после того, как во время транслировавшегося по телевидению концерта ты вышла на сцену чуть ли не в белье и спела «Люби меня по-французски». Был громкий скандал и кадровые перестановки на канале «Россия». И вообще от тебя постоянно исходит какая-то провокация сексуального характера...

– Если бы я взяла в руки гитару и начала играть тяжелую музыку, это стало бы еще большей провокацией. Во мне есть какие-то панковские черточки: желание кого-то задеть, порой даже взбесить. Но роль романтической героини удерживает от этого.

– А как ты относишься к своей популярности среди сексуальных меньшинств? Говорят, они тебя обожают.

– Мне импонирует гей-эстетика и энергетика, которая исходит от этих людей.

– В клубе «Манхэттен» на гей-вечеринке со сцены пели вашу песню «Люби меня по-французски». Певец был одет «под Еву Польну» и копировал твои движения. Как ты относишься к таким интерпретациям?

– Очень позитивно отношусь, тем более что там пел мой друг.

– Значит, танцевальным движениям ты его сама научила?

– Нет. Он достаточно профессионален и в хореографии тоже. Это же здорово! Раз мой образ копируется и обыгрывается, значит, наше творчество популярно.

– А сама ты ходишь в «однополые» клубы?

– Насколько я знаю, в наших гей-клубах достаточно скучно. Мест, в которых мне хотелось бы часто бывать, в Москве просто не существует. Иногда я воображаю, какой клуб я бы сама сделала. Гей-эстетика сама по себе очень яркая, и место для людей, которым она импонирует, должно быть солнечным, светлым и позитивным. Его нельзя устраивать в переделанных катакомбах. Пусть не будет технических и дизайнерских наворотов, но само место обязательно должно быть праздничным. В Санкт-Петербурге когда-то был широко известный в узких кругах клуб «Маяк». На его гей-вечеринки ходили все сочувствующие, и там было очень здорово.

– Правда, что ты учишься играть на бас-гитаре?

– Регулярно беру в руки и пытаюсь играть. Ее приятно держать в руках, очень сексуальный инструмент, такой мужской. Мне вообще нравятся низкие басовые ноты. Раньше, когда я была танцовщицей, могла заснуть в клубе под самые злобные и гадкие басы. Мне было очень кайфово! А стану ли я бас-гитаристом? Я делаю это для себя. Но мы готовим акустическую программу, и я, наверно, спою и сыграю на бас-гитаре.

– Но это же трудно…

– А что делать? Петь, знаешь, как трудно?!

– Да еще играть при этом…

– Я буду учиться этому пять лет, пока не наступит полная синхронизация! Не волнуйся, буду играть такие примитивные риффы, что не собьюсь. Я уже освоила один прием, басисты его называют «хлеб-соль».

– Так что это за история с французским продюсером и поездкой в Париж? В чем подоплека события?

– Ничего остросюжетного. Нам хотелось двигаться дальше, записать песни на иностранном языке. Французский язык гармонично вписался в наше творчество. Для перевода на английский пришлось бы сочинять новые тексты, а мои стихи, переведенные на французский, сохраняют свой смысл.

– Значит, на французском диске будут уже известные песни?

– Мы решили взять песни с разных альбомов и перевести их на французский.

– Захотелось мировой славы?

– Это долгий процесс. Мы не пытаемся сразу завоевать мир, станем двигаться потихоньку. Если судьба будет благосклонна, наши песни войдут в какие-нибудь чарты. А если нет, все равно постараемся выпускать их в музыкальное пространство на сборниках типа «Cafe Del Mar». Они просто будут существовать в музыкальной вселенной.

– А вмешательства французов в творческий процесс не боитесь?

– Мы не собираемся «вписываться» в крупные звукозаписывающие компании. Заниматься музыкой, как и прежде, будем мы с Юрой Усачевым. Может быть, дадим свои песни для ремиксов каким-нибудь западным диджеям или электронным музыкантам.

– Например?

– Мне очень нравится Daft Punk.

– Высокая планка! Эта группа в свое время перевернула танцевальную музыку.

– Дело не в том, кто делает. Проблема в том, чтобы произведение пошло куда-то дальше студии. Мы запишем треки, а французы выберут песни, которые им подходят. Хотя вообще-то наши песни всегда нравились западным коллегам. Только они не понимали, о чем мы поем. Я им говорила: «Ребята, почему бы вам не выучить русский язык? Ведь нас 150 миллионов!» Первой на французский перевели нашу песню «Разбить души твоей окна». Я не могу сказать, что наши песни литературные. У нас язык свежий и современный. Так же и переведено.

– А откуда ты знаешь? Ты говоришь по-французски?

– Только бытовые фразы типа «здравствуйте», «как пройти», «сколько стоит». Но петь, как известно, можно на любом языке.

– Но ты все-таки будешь учить язык?

– Собираюсь. Я недавно приехала из Германии. Послушав там несколько часов немецкую речь, поняла, что схожу с ума. Я не могу ее слышать, пусть даже это язык немецких поэтов. А французский слушаю, как музыку. Очень лиричный язык. И, что удивительно, грамматически подходит нашим песням. Можно перевести мою лирику практически дословно.

– Ты любишь французскую музыку?

– Ой, ну в детстве у меня были диски Шарля Азнавура и классического шансона. К французской эстраде я отношусь спокойно.

– А Серж Гинзбур?

– Он такой радикальный! Это, конечно, нравится. Но мне ближе танцевальные проекты, даже выпускающиеся на малоизвестных лейблах.

– Ходили слухи, что во Францию ты едешь одна, без Юры Усачева.

– Я не планирую работать с другим продюсером. Продукт, который мы выпускаем, всегда делали два человека – я и Юра. Я пишу мелодии и стихи, он все упаковывает, аранжирует. Пока Юра не собирается начинать какую-то сольную карьеру. И у меня нет желания делать проект «Ева» или еще что-то.

– А что с названием группы? Ты уверена, что французы смогут произнести «Gosti iz budu­chego»?

– Будем называться просто «Гости». «Гости из будущего» на слух французов звучит некрасиво и нестильно.

– На сегодняшний день ты и Юра Усачев – пара?

– Пара очень близких людей, но не муж с женой.

– Гражданский брак?

– Нет, мы не в таких отношениях.

– Рассказывают, что ты готовишь к печати книгу.

– Перевожу Тору! На самом деле это в основном стихи моих песен. Матерные не вошли, ха-ха!

– А есть и такие?

– Я люблю иногда вставить крепкое словцо... Это будет не сухой скорбный текст со вступлением, послесловием и комментариями на каждой странице. Просто книжка для тех, кто хочет узнать, что такое стихи Евы Польны. Она будет легкая, хотя там есть романтические и даже местами драматические стихи, и слегка ироничная, с моими рисунками. Включу несколько страничек с аккордами песен. Для меня это важно: книга – материальное воплощение душевных стремлений. Это практически так же важно, как первый альбом. Смотришь на него и думаешь: а ведь это я! Когда-то я загадывала: «Это будет, когда я выпущу свой первый компакт-диск». Теперь у меня их пять. И я говорю себе: «Вот спою первые десять песен на французском языке…»

– Для тебя важно признание? Ты собираешь газетные вырезки о себе?

– Я отношусь к публикациям как к части бизнеса, которым занимаюсь. И не всегда серьезно, потому что примерно половина публикаций происходит без моего участия:  перепечатка интервью, всяких слухов и домыслов. Людям интересны подробности жизни популярных персонажей.

– И не обидно, что публику личная жизнь интересует больше, чем музыка?

– Не то чтобы обидно, но лучше не давать интервью совсем, чем видеть потом в журналах какие-то дурацкие вопросы-ответы.

– В Москву вы приехали из Питера. Осталась ли еще на вас «питерская печать» или столичная жизнь все уже стерла?

– «Печать» звучит как-то брутально. Я бы сказала: питерская печаль... Конечно, мы сохраняем в себе это, мы – другие. Но что такое вообще московская группа? Обычно это люди, которые приехали в столицу из другого города, чтобы добиться чего-то в жизни. Сильные, как правило, добиваются. А себя мы вообще считаем не от мира сего. Мы все всегда хотим сделать по-своему. Пока получается.