«Бёрдмэн» — виртуозная производственная трагикомедия о том, как трудно быть отставным суперменом.

Немолодой нью-йоркский актер Ригган Томпсон (Майкл Китон) отлетал свое в начале 90-х, играя человека-птаха (собственно Бёрдмэна) в популярной супергеройской франшизе. Спустя годы прозябания он намерен взять реванш: выступить на Бродвее в собственной театральной инсценировке рассказа Реймонда Карвера «О чем мы говорим, когда мы говорим о любви». По сюжету спектакль заканчивается эффектным самоубийством: встав под софитами перед залом, актер из пистолета вышибает себе бутафорские мозги.

Сосредоточиться на премьере герою, понятно, никто не дает, все надоедают почем зря. Журналисты вместо того, чтобы интересоваться психологической подоплекой смены амплуа, расспрашивают, действительно ли Ригган делал себе омолаживающие инъекции спермой молодых поросят и подумывает ли он о возвращении на экраны в образе Бёрдмэна. Нынешняя подруга (Андреа Райзборо) упрекает в том, что он зациклен только на себе. Бывшая жена (Эми Райан) — что он был отвратительный муж. Дочь-наркоманка (Эмма Стоун) — что он чудовищный отец. Агент (постройневший Зак Галифианакис) уверяет, что герой полон сил, а «60 — это вторые 30», но он же на то и агент, чтобы врать. Однако самый занятный, пусть и излишне навязчивый собеседник — повсюду сопровождающий Риггана на правах галлюцинации призрак в маске, крыльях и латексе, который тюкает героя в облысевшее темечко соблазнительными предложениями. К примеру, шагнуть с крыши и полетать.

Отмеченный девятью номинациями на «Оскар» «Бёрдмэн» предсказуемо безупречен. Фильм вытаскивает из сравнительного профессионального небытия лучшего и едва не единственно возможного претендента на главную роль Майкла Китона. Звезда бертоновского «Бэтмена» не понаслышке знает, что значит все карьеру пребывать в тени сыгранного по молодости супергероя и, как и его персонаж, из резинового костюма вон лезет, чтобы доказать, что он не экшн-пустышка, а сильный драматический артист. Получается: Китон плачет, смеется и щетинится как еж, и все это практически одновременно, причем не переигрывая — роль дает где разгуляться. Ассистирует Эдвард Нортон — в не менее ярком и кокетливом образе любимца публики, выжженного изнутри циника, у которого эрекция может возникнуть только на сцене — зато впечатляющая. Отдельно хорош образ безжалостной фурии-критика, из принципиальных соображений намеренной растерзать еще не увиденную постановку — сколь карикатурный, столь и правдоподобный.

«Бёрдмэн» — очень театральное кино, предоставляющее публике возможность заглянуть за кулисы актерского мира. Нам в этом мире, в общем, интересно, но знакомо. О том что едва ли не каждый первый большой артист в быту — малоприятная пьющая сволочь с тонкой душевной организацией, зритель хорошо знает, благодаря бульварной прессе, советской классике «Театр» (и перестроечным «Сукиным детям»), фильмам Роберта Олтмена, да хоть бы и свежему «Унижению» с Аль Пачино. Но, погрязнув в последовавших за дебютной «Сукой-любовью» самоповторах (как главный герой — в птичьем пуху), Алехандро Гонсалес Иньярриту, как выясняется, не растерял главного для художника дара — умения удивлять. В амбициозном «Вавилоне», поплевав на ладони, режиссер брался объяснить, что есть мир, а в более скромном на первый взгляд «Бердмене» — что есть театр. Но в итоге по-шекспировски сходится, что театр — весь мир и есть.

Мир неприглядно обыденный, но и полный чудес (за чудеса не в последнюю очередь отвечает гениальный оператор Эммануэль Любецки), пусть и обеспеченных шизофренией. Сверхспособности Риггана, несмотря на всю ненависть к его альтер-эго Бёрдмэну, по-прежнему при нем. Повинуясь силе деструктивной мысли героя, стреляет на убой игрушечный пистолет, взрывается мебель, бьется стекло, разлетается в клочки реальность. Пыльным мамоновским голубем («Я самый плохой, я хуже тебя, я самый ненужный, я гадость, я дрянь — зато я умею летать») воспаряет над Нью-Йорком и сам Ригган. Что было бы звенящей и блестящей пошлостью (в фильмах Иньярриту ее достаточно), кабы по итогам триумфального полета на супергероя не накинулся, требуя расплатиться по счету, таксист.