Околомистическая мелодрама для тинейджеров — сентиментальная и многословная, но безошибочно воздействующая на рецепторы целевой аудитории.

«Секрет в том, что ты сама решаешь, как быть,  — женщина-врач склоняется над лежащей без сознания 17-летней девчонкой. — Жить или умереть — выбирать тебе».  У Мии (Хлоя Грейс Морец) было все, ну, или почти все. Идеальные родители, младший брат Тэдди, с утра до ночи лупивший по барабанам — мог бы стать музыкантом, как она сама или как отец. С ней была ее музыка, ее виолончель и ее Бетховен. И бойфренд — само собой, тот, «который на всю жизнь», красавец-гитарист по имени Адам (Джейми Блэкли). А потом — авария на скользком зимнем шоссе. «Эта девочка очнется сиротой, — говорят в больнице, — если очнется». Так что же ей делать? Уйти вслед за родителями и братом туда, откуда не возвращаются? Или все-таки остаться жить? Этот мир или иной? Пока героиня лежит на операционном столе, ее душа отчаянно мечется в поисках ответа: что лучше — жизнь или смерть?

Удивительно, но в фильме Р.Дж. Катлера «Если я останусь» почти нет мистики (хотя, согласитесь, «история о неприкаянной душе, застрявшей между мирами» к этому явно располагает). Ни ангелов, ни демонов. Мия не летает по воздуху и не проходит сквозь стены. Несмотря на свое, мягко говоря, нетипичное состояние, она похожа на стереотипную розовощекую девчушку из штата Техас, которая бойко стучит босыми пятками по полу. Нет религиозного пафоса, и это идет картине на пользу. В общем, если вам требуется очередная порция чего-нибудь эдакого, инфернального — вам не сюда.

Как и циникам старше 17 (здесь впору вводить ограничительную планку, после скольких не смотреть). «Если я останусь», как и одноименный бестселлер Гейл Форман, скроен прежде всего для подростков. И Катлер старается говорить именно на их языке, так, чтобы понятно и интересно было прежде всего им. Ни на каком-то жаргоне, боже упаси — все вполне целомудрено и местами чуть более, чем слишком сентиментально (недостаточно романтически настроенный зритель рискует сломаться на вдохновенной песне Адама, которую он поет лежащей в коме подруге). Но скажите, какая спящая красавица не мечтает о том, чтобы ее разбудил прекрасный принц? Здесь вообще многовато говорят, и на каждую дущепительную, без дураков, сцену (сильную по жанровым меркам) приходится по несколько страниц набранных убористым шрифтом диалогов — общая болезнь чересчур дословных экранизаций, когда создавать свой собственный мир режиссер то ли опасается, то ли ему лень. Что реально цепляет в фильме — так эта мощная доза искренности и тот драйв, с которыми, что ни говори, сложно спорить. А еще — музыка. Поэтому если вам уже исполнилось целых 20, а вы все-таки оказались в зале, то знайте: здесь есть парочка вполне приличных песен.