«Ваш досуг» соместно с каналом «Тинтина вечно заносит в склепы» запускает серию публикаций о авторском кино, которе достойно вашего внимания.


В мир добропорядочных граждан режиссер-экспериментатор Маркер как правило попадает через постель, зачеркнуто, фильм Терри Гиллиама «12 обезьян», который понадергал из его «Взлетной полосы» 1962-го. Что бы он ни заимствовал, встрече с Маркером это не очень помогает, так как «Полоса» - это фотофильм (или иногда его еще называют фотороманом почему-то). К такому жизнь поклонников VHS, дисков и тем более файлов в 751 мб не готовит.

Дальше больше - у Маркера вообще немало картин, но эта самая известная (он вообще себя убийственно точно, хоть и шуточно, определял как «неизвестного автора известных фильмов»). Достаточно поставить рядом «Обезьян» и «Полосу», чтобы понять почему: заурядность и вторичность до сих пор считается бичом культуры, только ленивый не использует это как убийственный аргумент против артефакта Х, но припасть к пульсирующему мозгу хотя бы отчасти свежих идей - тоже задача не из простых.

Собственно, «Без солнца» - названный в честь вокального цикла Мусорского как-бы-документальный фильм-видеоэссе, в котором Маркер, как и полагается мыслителям от медиума, размышляет примерно обо всем, но преимущественно - про время, технологии и ритуалы. Например, как они парадоксальным образом уживаются с видеоиграми и прочими метками будущего в стране Японии. Для контраста он берет «самую забытую страну Африки» Гвинею-Бисау, где таких технологий нет, а вера в ритуалы и прочая архаика по-прежнему очень сильны.

Подлинная красота «Без солнца» при этом не в гипнотическом видеоряде, частично снятом Маркером, частично позаимствованном из видеобанка (что бы это ни значило). И даже ни в смешивании дока и фикшна: весь авторский текст выдается за чтение женщиной писем вымышленного оператора Сандора Красны. Даже не тем, что фильму удается запечатлеть поток сознания и образов, который может оформляться в голове в густой сноп мыслей. Поражает именно плотность мыслей Маркера, обилие наблюдений и интерпретаций: от ёмких цитат камикадзе («В самолете я сам машина, кусок металла, а на земле - человек, у которого есть чувства») до размышления о видеоиграх как «первом этапе помощи машин человеческой расе» («единственное будущее интеллекта»), от размышления о ритуалах, которые проникают даже в такие высокотехнологичные вещи, как военные действия в XX веке, до женщин Гвинеи-Бисау и вообще («От всех женщин исходит ощущение неразрешимости. А задача мужчин сделать так, чтобы они как можно позже это осознали»). Проходится он и по революциям, и по их окончанию, и по иллюзиям 1960-х, и по тому, что с ними стало, по привилегиям и невозможности от них отказаться (так как выбор - тоже привилегия).

В общем, это образцовое размышление о памяти, беспамятстве, ритуалах, гибкости истории и общества и о том, что даже за приятными воспоминаниями может скрываться бездна отчаяния (то есть свет не отрицает тьмы, а «память не противоположна забвению»). В общем, мощь.