«Ной», вольная экранизация эпизода из Ветхого Завета, угодившая в умелые руки Даррена Аронофски — не только калорийный блокбастер, но и непредсказуемый психо-триллер.

Прежде, чем погибнуть в бою, отец Ноя Ламех завещает мальчику помнить о своем около-божественном (прямиком от Адама) происхождении и просит беречь себя. Ной бережет: живет долго (к моменту основных событий ему, по Библии, исполняется шестьсот лет), тихо и незаметно, с красавицей-женой (Дженнифер Коннелли), тремя сыновьями и приемной дочкой (первая после «Гарри Поттера» действительно заметная роль Эммы Уотсон). Землю между тем целенаправленно превращают в помойку погрязшие в грехах дальние родственники героя, ведущие свой род от Каина. Недовольный тем, как люди обращаются с его творением, Бог выбирает из них праведника (понятно, Ноя) и регулярно посылает ему пророческие сновидения-намеки. Ной столетиями пытается уразуметь их смысл и, наконец, получает наиболее буквальную инструкцию. Снится, что он — глубоко под водой. Вокруг, отталкиваясь лапами, копытами и крыльями, стремятся куда-то вверх животные (людей, наоборот, тянет ко дну). В финале сна перед мысленным взором героя предстает гонимый волнами ковчег, похожий не на корабль в нашем сегодняшнем понимании, а на что-то вроде гигантского пенала без руля, парусов и ветрил. Переговорив со своим дедом Мафусаилом (Энтони Хопкинс), анахоретствующим в горной пещере, герой принимается за строительство.

В воображении продюсеров экранизация одного из ключевых эпизодов Ветхого Завета наверняка рисовалась эдаким грандиозным фэнтези-блокбастером. Но — что существенно — с духовной составляющей. Поэтому к постановке и был привлечен не Роланд, скажем, Эммерих, маститый повелитель широкоэкранных стихий, а визионер Даррен Аронофски, в чьем исполнении так называемое авторское кино («Фонтан», «Черный лебедь») имеет счастливую особенность оказываться не только элементарно смотрибельным, но и развлекательным. Шаг рискованный, но в данном случае оправданный. Получив на руки рекордный в карьере бюджет в 120 миллионов долларов, Аронофски ведет себя по-джентльменски, соблюдая правила жанровой игры. Так, строят ковчег не только Ной с сыновьями (они бы, положим, справились и сами, но, в отличие от библейских долгожителей, у посетителей мультиплексов тупо меньше времени и больше охоты до динамики).

На подхвате у героев рубят, пилят и строгают (а также пляшут, сражаются, взрываются и возносятся на небо) Стражи — грозные снаружи и гуманные внутри каменные великаны, напоминающие и энтов из «Властелина колец», и трансформеров из «Трансформеров»: какая современная сказка без великанов. К ковчегу тремя волнами миграции красиво и массово устремляются птицы, земноводные («Гадов тоже берем?» — единственная на весь фильм шутка) и животные, от мамонтов до мимишечных ланей. На высоком изобразительном уровне решены сцены битвы гигантов с потомками Каина (пускай она и выглядит все-таки рабочим материалом к той же трилогии Джексона) и собственно потопа.

Но, честно откатав все четверные тулупы обязательной экшн-программы в двух первых третях картины, ближе к финалу Аронофски рубит швартовые и пускается в произвольное плавание, немногим обязанное каноническим текстам (что успело вызвать возмущение представителей христианских и иудаистских концессий на предварительных показах). Заключительные сорок минут — бенефис Рассела Кроу (главная роль настолько по нему, что даже странно представить, что первоначально фигурировали кандидатуры более, так сказать, модных Майкла Фассбендера и Кристиана Бейла). Штормит, укачивает, не спится, много думается. И вот уже любящий муж и отец оборачивается маньяком-фанатиком, от которого перепуганным домашним впору прятать колющие-режущие предметы (безрезультатно). А добротный блокбастер — масштабным, но при этом герметичным, как ковчег, психологическим триллером о том, что если и есть что губительнее бездуховного безверия, так это чересчур истовая вера; полыхнет — не потушишь.