«Выживут только любовники», долгожданный новый фильм классика независимого кино Джима Джармуша — с вампирами и зомби, прекрасными актерами и музыкой, тоской по мировой культуре и фигой в кармане.

Америка на примере Детройта выглядит как в наиболее лютых репортажах канала «Россия» или фильме «Каньоны» — скорбно, бесприютно и запустело. По ночам (собственно, только ночью действие и происходит) на улицах ошиваются одинокие жители, в маргинального вида клубах горстки отщепенцев втыкают в пост-рок — идеальную пост-апокалиптическую музыку. Сдохнуть от тоски хочется даже бессмертным — например, композитору и гитаристу Адаму (Том Хиддлстон), вампиру, много столетий сочиняющему гениальную музыку. Недавно он пополнил свою коллекцию раритетов, укомплектованную виниловыми пластинками и старинными гитарами, сделанной на заказ пулей из супер-крепкого дерева, убийственной для вампиров, и долгими темными вечерами примеряется, как бы половчее выстрелить себе в сердце. Вековую тоску несколько разгоняет его возлюбленная Ева (Тильда Суинтон), которая приезжает из Марокко погостить. Идиллия продлится недолго; вскоре к влюбленным голубкам присоединится ее юная сестричка Ава (Миа Васиковска), и налаженный быт полетит в тартарары.

Предварительную информацию, что Джармуш, по-вампирски вечно молодой классик американского кино, как будто бы в соответствии с модными трендами, снимает ленту про кровососов и зомби (так герои называют обычных людей), следовало переваривать с осторожностью. Его пятилетней давности «Предел контроля» тоже ведь по форме был как бы шпионским триллером — но настолько малосмотрибельным, что до финала с трудом досиживали и самые преданные поклонники мастера. В сравнении с ним новая картина — пожалуй что мейнстрим (красиво, есть внятный сюжет). Что, впрочем, не дает повод адептам «Сумерек» и «Обители зла» запасаться поп-корном и носовыми платками. Как и «Предел контроля», «Выживут только любовники» — негромкий проникновенный гимн искусству ради искусства, густо пропитанный перекрестными ссылками, требующими от зрителя хоть какого-нибудь интеллектуального багажа. Соль шутки, когда к доктору Ватсону приходит прикупить свежей крови доктор Фауст, положим, зарыта неглубоко. Но для того, чтобы понять, от чего так суров нрав престарелого вампира Кристофера Марлоу (Джон Херт), неплохо быть по верхам знакомым с литераторами шекспировского круга. В фильме неофитом, который до последнего не в курсе, с кем связался, оказывается теплокровный, свеженький и румяный, совсем с мороза, герой Антона Ельчина, и интеллектуальная куриная слепота сыграет с ним злую шутку.

Меньше всего хотелось бы смущать почтеннейшую публику интеллектуальной перегруженностью картины: не бойтесь. Здесь, например, как никогда божественна, лишена возраста и полна сексуальности великая Суинтон, вся в белом. Юная оторва Миа Васиковска не нарадуется возможности выпустить зубки да и пуститься во все тяжкие, чего не позволял смирительно-диснеевский формат «Алисы в стране чудес». Да и великоснобская тоска по мировой культуре (которая в фильме вся на лице артиста Хиддлстона, братца-плохиша из «Тора») в джармушевском исполнении то и дело сбивается на фирменную иронию и заговорщицкое похихикивание — но не противное, а теплое и дружелюбное. Под обаяние «Любовников» легко попадаешь, мотаешь на ус, но избави бог относиться к ним совсем всерьез. Тем более, что к финалу картина оказывается гимном не уныния, а энергии и движения. Удовольствие от неспешного перелистывания тысяч замороженных томов (книжки герои хранят в холодильнике, чтобы не пустовал) это ОК, но оно меркнет рядом с сиюминутным наслаждением от жизни, которое, видимо, ощущаешь особенно остро, если ты лет пятьсот как покойник.