«Диана: История любви», хроника последней любви принцессы Уэлльской, решенная режиссером «Бункера» в опрятном формате дневного телефильма для домохозяек.

Навещая в лондонской больнице слегшего с инсультом друга, принцесса Уэльская леди Диана () с первого взгляда влюбляется в Хасната Хана (Навин Эндрюс), знойного кардиохирурга пакистанского происхождения. Роман продлится полтора года, а в последний день августа 1997-го Диана разобьется на машине в парижском тоннеле. Рядом с ней будет Доди аль-Файед, наследник египетского миллиардера. Но связь с ним, как доходчиво объясняют нам авторы картины, была лишь чисто женским способом отомстить Хаснату, мужчине ее жизни, который побоялся связывать себя с принцессой узами брака. Его родня была против (потенциальная невестка — разведенная христианка с двумя детьми), да и перспектива прописаться на первых полосах таблоидов Хасната не радовала.

Во всем виноват, как водится, дворецкий. Подробности романа Хасната и Дианы в 2000-м слил прессе мажордом и конфидент принцессы Пол Баррелл (обиженный, что его обвинили в краже вещей покойной, ну и просто ради денег). По пути к экрану откровения прошли литературную обработку (автор сценария, драматург Стивен Джеффриз вдохновлялся книгой Кейт Снелл «Диана: Ее последняя любовь»). Яркая история о том, как Диана, надев на голое тело лишь шубу и бриллианты, отправляется на свидание к возлюбленному в свой день рождения, в картину не вошла. Однако это, кажется, из соображений не такта, но художественной целесообразности: подобный декадентский демарш не вписался бы в концепцию представленного в кадре образа главной героини, которая, конечно, и гламурная звезда, и аристократка, и в булочную на такси ездит, но при этом простая, в сущности, английская баба.

Прибежав в особняк после очередной размолвки, Диана хотя и бросается первым делом к пианино, чтобы страстно отстучать по клавишам Баха, потом совершенно по-нашему, по-бриджитт-джонсовски, варганит, как умеет, пустые макароны («Хорошо жаритесь. То есть готовите», — дипломатично врет ей не в совершенстве владеющий английским возлюбленный, и это одна на весь фильм шутка), устраивается на диване и врубает сериал. Умеренное внешнее сходство с прототипом Наоми Уоттс (которая, кстати, больше похожа на молодую Камиллу Паркер Боулз) компенсирует фирменной улыбкой «а-ля Диана» и этим бесхитростным приемом легко затмевает своего партнера Навина Эндрюса. Тот два экранных часа старательно смотрит с поволокой, много курит, пьет, набивает желудок фастфудом и цитирует персидских поэтов. Однако в целом, если ныне здравствующий Хаснат Хан (накануне премьеры заявивший, что «Диану» не смотрел, но решительно осуждает), все-таки глянет кино краем глаза, то убедится, что авторы ему, ну в общем, льстят. Не он, а самая известная на планете принцесса берет его, скромного кардиохирурга, приступом, одолевает телефонными звонками (науськанные секретарши, поняв, что опять звонит эта леди Ди, отвечают, что господин Хан вышедши) и, отвергнутая, убегает в ночь в порванных колготках.

Ранее сняв «Бункер», байопик про последние дни Гитлера, о закатной любви Дианы немец повествует с куда меньшим вдохновением, ощутимо позевывая и добросовестно комплектуя картину штампами в формате телефильмов для домохозяек. Кисея материала лопается разве только в эпизодах, где героиня мечется по свету, выступая за запрет противопехотных мин. Возможно, для того, чтобы с любовью-ненавистью инспектировать альковы британской монархии («Королева») или, не впадая в банальности, рассказывать, каково это, когда в тихого лондонского мещанина влюбляется звезда («Ноттинг Хилл»), нужно быть англичанином. А для того, чтобы выбраться-таки на невеликую по части художественных достоинств, но по-своему информативную «Диану» — принадлежать к числу заинтересованных фанатов леди Ди. Хотя они, наверное, и без Хиршбигеля в курсе, к кому именно принцесса ездила на свидания, свернувшись калачиком в багажнике.