Пятая полнометражная картина Терренса Малика представляет собой типичный образец кинематографического символизма в духе Тарковского, какой сложно найти в океане боевиков и дорогих блокбастеров.

Даже наличие всемирно известных актеров не делает этот фильм «голливудским». Это типичный артхаус, «кино не для всех», причем приближенное скорее к европейскому и местами азиатскому видению мира. Единственное, что напоминает нам о том, что картина все-таки американская — место действия. Речь идет о мальчике Джеке, старшем из троих сыновей О'Брайенов, который вырос в небольшом техасском городке в 50-х годах. Всю жизнь внутри него боролись мать (Честейн) и отец (), обладавшие абсолютно разными взглядами на мир и воспитание детей. Их семье пришлось пережить немало серьезных испытаний, которые не помогли укрепить их отношения. Повзрослевший Джек () вспоминает свое детство, в котором жестокость отца сменялась нежностью матери.


Просмотр «Древа жизни» — задача совсем непростая. Неподготовленному зрителю первые 30-40 минут покажутся полнейшим бредом, не достойным внимания. Но после того, как Малик наиграется с шикарными картинками на тему эволюции, повествование становится более стройным и гармоничным. Постепенно втягиваешься в сюжет, начинаешь сопереживать героям, понимать мотивы их поступков.

Около половины фильма зритель вынужден созерцать абсолютно бессвязные, хотя и завораживающие космические и природные пейзажи, порой напоминающие псевдофильмы, которые крутят в холлах платных клиник (простите, господин Малик). Двухминутная съемка кипящей лавы сменяется мини-зарисовкой из жизни динозавра, история семьи Джека перемежается с философскими размышлениями о зарождении жизни на Земле. Идея такого странного сочетания состоит в том, что зритель должен наглядно увидеть, насколько ничтожны горести семьи О'Брайенов в контексте процессов, происходящих во Вселенной. Другой связи между «космическими» и «житейскими» эпизодами, надо полагать, не существует. Доказывает это тот факт, что супервайзер визуальных эффектов Дэн Гласс, занимавшийся непосредственно «вселенскими» кадрами, целиком сценарий ни разу не прочитал.

Картина под завязку набита «говорящими» образами и символами, порой совершенно не связанными друг с другом и возникающими на экране так неожиданно, как будто это запись с той самой «проклятой» видеокассеты из ужастика «Звонок». То, что поначалу кажется бессмысленным набором кадров, постепенно вызывает очень странное ощущение очарованности, схожее с мурашками в голове. «Древо жизни» — кино не просто философское и глубоко религиозное, но и типично медитативное, способное ввести в своеобразный транс. Сопутствует этому процессу характерная музыка Александра Деспла — известного голливудского композитора, написавшего музыку к «Загадочной истории Бенджамина Баттона», драме «Король говорит!», франшизе «Гарри Поттер» и сотне других известнейших кинопроектов.

80-90% актеров, занятых в «Древе жизни» — дебютанты или непрофессионалы, и именно на их плечи легла фундаментальная часть фильма. Мальчишки, игравшие троих сыновей О'Брайенов, работали в кино впервые, но именно непосредственность и тяга к импровизации сделали их игру такой естественной и гармоничной. Правду говорят: животных и детей переиграть невозможно. Матерые Брэд Питт и Шон Пенн в этом случае отходят на второй план: их цель — стать связующими звеньями между разными слоями картины. Загнанные в определенные рамки (у Шона Пенна, например, во всем фильме от силы 10 реплик), эти голливудские «светила» лишний раз доказали, что они — не просто симпатичные мордашки, живущие в мечтах миллионов женщин, но и талантливейшие актеры, способные сыграть очень непростые роли.