Крысы в нацистской форме и сжигаемые — с явным намеком на Аушвиц — игрушки: в стремлении добавить драматизма замшелой сопливой сказке Андрей Кончаловский перешагнул все мыслимые границы пошлости и цинизма.

Главный российский пророк не в своем отечестве осуществил-таки давнюю, если верить слухам, мечту экранизировать рождественскую сказку Гофмана под музыку Чайковского. Фильм, вышедший в международный прокат чуть раньше, чем у нас, был просто-таки феноменально принят критиками: ни одного положительного отзыва, по оценке популярного кинопортала Rotten Tomatoes. Тоже своего рода достижение. Профанацию с многомиллионным бюджетом Кончаловский разыграл как по нотам, оставив зрителей в полном недоумении относительно мотивов столь жестокой неприязни режиссера к немецкому писателю, русскому композитору и несчастной деревянной кукле.


Начинается все вполне безмятежно. Вена, Рождество, родители Мэри и Макса (Юлия Высоцкая и Ричард Э. Грант) уходят в гости, а эйнштейноподобный дядя Альберт (Натан Лейн) приносит детям (Эль Фаннинг и Аарон Майкл Дрозин) в подарок Щелкунчика. Девочка Мэри как должное воспринимает несколько чрезмерную для куска деревяшки активность новой игрушки и вскоре без видимых усилий возвращает ей облик живого мальчика (Чарли Роу). Тут бы и сказочке конец, ан нет! Крысиный король (Джон Туртурро), озвученный — о, ужас! — Великим Больным российского шоу-бизнеса Филиппом Киркоровым, не дремлет. И вот уже новое заклятие Крысиной королевы, которая разговаривает голосом Аллы Пугачевой (интересно, рекламный ход или такой внутрикорпоративный юмор?), превращает мальчика в лупоглазую куклу. На этом этапе слегка одуревшая публика уже узнала о фильме все самое главное. В частности, что даже кухарка может играть в кино, а 3D очки воспринимаются режиссером как эффектная деталь зрительского гардероба, но никак не способ разглядеть нечто объемное на экране. И наконец: карикатурный еврейский прононс дяди Альберта — не случайность, а часть продуманной концепции, в рамках которой крысиные полчища прозрачно отождествляются с немецко-фашистскими захватчиками, а их главное злодейское дело — сжигать игрушки на Фабрике дыма — вообще страшно сказать с чем. Пережив такой шок, трудно, согласитесь, впечатлиться еще больше. Однако Андрей Кончаловский, одержимый какой-то странной идеей, что, раз кино — детское, в нем надо обязательно петь и плясать, всякий раз неожиданно включает в и без того сумбурное повествование музыкальные номера. Как бы это описать? Представьте, что в «Хрониках Нарнии» Аслан ни с того, ни с сего затянул «Акуна-матату»... голосом Филиппа Киркорова. А учитывая, что за аранжировками Эдуарда Артемьева все равно, как его ни аранжируй, угадывается непотопляемый Чайковский, с каждой новой арией желанием выть и лезть на стену становится все труднее пренебрегать.

В общем, загадочная русская душа Андрея Кончаловского произвела на свет продукт, неудобоваримый даже для закаленных голливудским фаст-фудом желудков, и вместе с тем — по-своему волнующий. Например, когда Мэри покидает освобожденный от крыс город, стоя на задней площадке трамвая, заунывное «Господа, вы — звери...» буквально сверлит мозг. Главное, американцам-то хоть бы хны, а зачем же так с собственными соотечественниками? Что вы, звери, что ли, господа?