С 27 июня в российский прокат выходит фильм «Однажды в Стокгольме» с Итаном Хоуком в главной роли. Зачем его смотреть и стоит ли это делать, рассказывает «Вашего Досуга» Денис Кудряшов.

«Однажды в Стокгольме» — история о том, как появилось выражение «стокгольмский синдром». Это тот фильм, где надпись «основано на реальных событиях» смущает не привычным выдумыванием или перевиранием фактов, а слишком отстранённым, буквально классическим документальным повествованием. То, что должно было быть триллером и боевиком, становится экранизацией словосочетания и никак не психологического состояния. 

Сюжет разворачивается вокруг ограбления шведского банка в 1973 году. Заложники, сперва опасающиеся грабителя Ларса Нюстрома (Итан Хоук), постепенно начинают ему сочувствовать и даже помогать. Все это, разумеется, объясняется циничностью и равнодушием политиков и полицейских с одной стороны, и деликатностью грабителя с другой. Итан Хоук грабит банк так, как романтик ухаживает за девушкой на первом свидании: немного безумно, но в целом очень тактично.

Его герой – Хельсингборский грабитель. Известен тем, что быстро принёс пожилой паре лекарства, когда грабил их дом. Тем самым он спас жизнь человеку, которому грозила смерть от сердечного приступа. На ограбление банка он идёт для того, чтобы потребовать у полицейских освободить из тюрьмы и привезти к нему своего друга, Гуннара Соренссона (Марк Стронг). Гуннар – легендарный грабитель банков, у которого есть похожее притягательное качество: ни один человек не погиб во время его налетов.

Противостоят им шеф полиции, Мэттссон (Кристофер Хейердал), человек хитрый и точный, как кинжал. Он готов применять силу, разгадав характеры своих соперников. Есть ещё премьер-министр, но он появляется буквально на пару кадров, чтобы промямлить нечто невразумительное и бюрократическое. В итоге, романтически настроенный зритель должен встать на сторону обаятельных грабителей, которых связывает дружба и гуманность, а не холодный расчет в достижении своих целей. 

Смущает только одно: чрезмерная документальность интонации и, как следствие, недостаток напряжения и тревоги за героев. Раскрытие главного персонажа показано лишь вдохновением более успешным преступником. Разумеется, это вдохновение и дружба односторонние, поэтому было бы интересно наблюдать за Гуннаром, про которого до конца непонятно, какой он на самом деле. Стремясь получить выгоду для себя, он либо играет на стороне полицейских, либо на стороне своего обожателя. К сожалению, создатели отвели Гуннару преступно мало экранного времени и действия, этот персонаж оказывается более чем второстепенным.

Сам «стокгольмский синдром» показан так, как будто этого состояния и вовсе не бывает. Вот заложница Клара боится, затем симпатизирует грабителю, который хотя и шантажист, но не циник в отношении человеческой жизни. Чуть после она уже помогает ему из-за внезапно проснувшихся чувств. Клара проходит все этапы влюбленности, но, вместо ожидаемого обаяния демоническим исимпатии к преступнику, в фильме показана симпатия к хорошему человеку. А те, кто по привычке должен быть на стороне добра – полиция и власть, показаны циниками и людьми, готовыми применять насилие. К ним заложники испытывают отвращение, что является совершенно естественным по отношению к людям, которые должны защищать вас, а защищают себя. Той самой перверсии чувств и симпатии к агрессору в фильме точно нет. 

Если вам интересно узнать, откуда буквально пошло выражение «стогкольмский синдром», и вас привлекает экранизация фактов, то фильм вам подойдет. Не стоит ожидать погружения в магическую иллюзию кино и захватывающего сюжета. Впрочем, из России XXI века даже неиллюзорная Швеция века XX выглядит сказочной страной, где с террористами ведут переговоры.