С 31 января в прокате – новый фильм Григория Константинопольского «Русский бес», получивший награду за режиссуру на прошлогоднем «Кинотавре». О постироничной драме, маскирующейся под трансгрессивный слэшер в декорациях «новой России», специально для «Вашего Досуга», рассказывает Лиза Минаева.

Святослав – двадцатисемилетний художник-дизайнер, собирающийся жениться на дочке бизнесмена, Асе. Чтобы достойно содержать богатую невесту, ему предстоит не без унижений выпросить деньги в долг у ее папаши на открытие собственного ресторана. Сама Ася – идеальный образец «хорошей партии» конца 2010-х – одновременно сексуальна и непорочна, набожна и развратна, великолепно образована и безупречно туповата. И эта горячая смесь из противоречий, совмещенных в лице невесты Святослава, станет лишь первой в череде тех естественных парадоксов российской обыденности, которые положат начало сумасшествию и стремительному падению главного героя в преисподнюю. 

Двадцать лет назад Григорий Константинопольский снял «Восемь с половиной долларов» – фильм, о котором сегодня можно говорить, как об одной из главных лент, представляющих собирательный образ эпохи 90-х. «Русский бес» на первый взгляд может показаться чуть ли не продолжением «Восьми с половиной долларов» – здесь все тот же узнаваемый эклектичный стиль, целая череда участвующих в съемках с явным удовольствием известных актеров, цепляющий саундтрек и те самые приметы времени, которые еще лет через двадцать помогут стать уже «Бесу» фильмом, выражающим эпоху. Похожа и завязка: и там, и там главный герой – вынужденный заниматься коммерцией художник. В «Русском бесе» альтер-эго главного героя, которого играет сам Константинопольский, заявляет прямым текстом – вы думаете, девяностые были давно? Ну-ну, они и не думали заканчиваться. Правда, нереализованный художник родом из девяностых в «Русском бесе» уже не тот: где ироничный пацифист, режиссер Гера Кремов решал проблемы словом и обезоруживающе-лукавым пофигизмом, Святослав берет в руки топор и начинает свой крестный ход против врагов Отечества. 

«Русский бес» играет по собственным правилам и не пытается соответствовать зрительским ожиданиям. Хотели увидеть версию «Американского психопата» на российской почве? Получите – бутафорской крови прольется достаточно, только от философской составляющей вам все равно не удастся увернуться. Как говорится, ваши ожидания – ваши проблемы. 

Этот фильм лишь маскируется под стебовое рубилово, скрывая за собой не только огромный пласт национальных и общемировых культурных отсылок (от Гофмана и Достоевского до «Бойцовского клуба» и русской попсы), но и попытку в очередной раз поставить перед зрителем извечные вопросы совести, греха, внутренних порочных желаний и раскаяния. Останется только отделить патриотически-христианскую повестку последних лет от того сокровенного и сугубо личного, что стремился вложить в свою картину автор – кажется, они переплелись друг с другом так, что сразу и не распутаешь. 

Покупая билеты на «Русского беса», нужно быть готовым: даже развязка фильма – еще одно обманутое ожидание, способное поставить простодушного зрителя в тупик. Всем остальным вопрос «что же хотел сказать художник?» придется, как обычно, решать самостоятельно (если само понимание не произойдет, как это и должно быть в идеале, на интуитивно-чувственном уровне). 

Сама невозможность осветить самые темные уголки человеческой души питала творчество и Достоевского, и Гофмана, и других классиков, которых цитирует Константинопольский. И в этом смысле «Русский бес» в лице сыгравшего свою на данный момент лучшую роль Ивана Макаревича – яркая попытка поставить вечные вопросы в нашем «таком пост-пост, мета-мета» мире, где практически синхронно овации на проходящих в разных странах фестивалях срывают построивший дом Джек и построивший ресторан Свят.