Обладатель приза жюри Каннского фестиваля — фильм для всех и для каждого.

Алеша Слепцов (Матвей Новиков), мальчик 12 лет без особых примет, живет в многоэтажке типовой застройки. Его обыкновенный папа Борис (Алексей Розин) работает в отделе продаж чего-то там при РПЦ. Мама Женя (Марьяна Спивак) — обыкновенная красавица-косметолог. Родители обыденно ненавидят друг друга и, не таясь, живут налево. Папа — с обыкновенной молодой блондинкой Машей (Марина Васильева), недалекой и глубоко беременной. Мама — с Антоном (Андрис Кейшс), мужчиной много ее старше, богатым и обыкновенным в своей импозантной ухоженности. Планы обычные: развод и продажа квартиры. Не понятно, куда девать сына. Он, конечно, неслышный и невидный, а все-таки препона в построении новой жизни. Выход из неловкости находит сам Алеша. По обыкновению промозглым, что в ноябре, что в мае, да хоть и 1 июня (картина стартовала в прокате аккурат в День защиты детей), московским утром мальчик уходит из дома и не возвращается.

Обыкновенное кино про обыкновенных же людей

«Нелюбовь», на первых порах драма, затем почти триллер — как будто обыкновенное русское кино про обыкновенных же людей. Эти на раз узнаваемые герои плечом к плечу врастают в кадр хоть дневных сериалов для домохозяек, хоть очередных «Ментов», хоть фильма — участника каннского конкурса. Бюджетники-следователи привычно циничны: «Ваш бегунок вернется, а у нас ресурсов не хватает». Многоопытные мамы-тещи-бабушки с равным благонамеренным остервенением раскатывают что тесто для пельменей, что иллюзии детей. Офисные клерки всеми неправдами держатся за работу: «Пришел на корпоратив с подставной женой».

Люди исправно поминают Бога: «Приперлась среди ночи с оценщицей! А я Богу все завещаю!» Не вылезают из соцсетей. Вполуха слушают, как радио бубнит про апокалипсис завтра («конец света ожидается сразу после Дня чекиста»), а телевизионные «Вести недели» — про Луганск и Донецк. Занимаются любовью (эротические сцены сняты безупречно — впрочем, как все остальные). Говорят о любви и охотно пьют за нее. Вот только не любят, потому что не умеют. Не умеет никто, даже волонтеры-поисковики, которые готовы помочь, но не полюбить — слишком хорошо узнали людей. Любовь в картине хирургически вырезана, будто красный цвет из палитры или стерео из музыки, и эффект усиливается с каждой сценой. Словно гуляешь по улице, а точечный апокалипсис, как и обещали анонсы, уже наступил. Вроде всё как всегда, но нет птиц. Или, возвращаясь к сюжету, нет детей.

Посмотрите, возразите, не торчите, выключите, любите

Название точно соответствует фильму (так кино, скажем, про завод может называться «Завод»). Новая картина Звягинцева вообще бьет в лоб, стреляет в упор, допускает минимум альтернативных трактовок, немилосердно форсирует и утрирует. Плакатной шершавостью языка, убойностью месседжа и жиром метафор не уступает тем же «Вестям недели» (даже свой распятый мальчик есть). Правда, сделана талантливее. Она рассчитана не только и не столько на фестивальные жюри (хотя и на них, конечно, тоже), но на широкого зрителя, телеаудиторию, пуганую устаревшим штампом «Звягинцев — это заумь типа Тарковского».

Совсем без Тарковского не обходится и здесь, но вообще, перед нами очень простое, а то и народное кино, программная иллюстрация интернет-мема «А чо там у хохлов?». «Левиафан», грубо говоря, бил в первую очередь по власти. «Нелюбовь» — скорее пока прогноз, чем диагноз — адресована нам. По ходу просмотра Звягинцеву то и дело хочется резонно возразить: не все безвылазно торчат в соцсетях, не все непременно включают Киселева, не все не любят. Ну так посмотрите, возразите, не торчите, выключите, любите.