Искренняя, но неумелая военно-патриотическая агитка.

Ноябрь 1941 года, снега, мороз, немцы движутся к Москве. Три десятка советских бойцов занимают позицию у разъезда Дубосеково под Волоколамском. Фашистских танков, что безо всякой разведки понятно, тьмы. А у наших, помимо винтовок, пушка, пулемет, бутылки с зажигательной смесью да пламенный политрук Клочков. Обращаться за помощью в обескровленный штаб бессмысленно. На просьбу посодействовать ресурсами по рации отвечают: «Вы держитесь там!»

Как и оборона под Москвой, история создания картины — пример героизма, пускай и другого порядка. Авторы Андрей Шальпоа и Ким Дружинин вынашивали идею с 2009 года, безрезультатно обивая спонсорские пороги на предмет финансирования. Кинули клич в интернете — так удалось собрать порядка 38 млн руб. Как и конкретный бой под Дубосеково, путь ленты к экрану успел стать отчасти легендой, где достоверность не принципиальна. Собранная сумма впечатляет, но перед нами не то чтобы на 100% «народное кино», как фильм позиционируется. Государство не ограничилось рекомендациями авторам держаться и весомо, почти наполовину, поучаствовало в бюджете. Сомневаться в самом факте подвига панфиловцев (первой усомнилась советская генпрокуратура в 1948 году) Минкульт категорически не рекомендует; скептики, по емкой формулировке главы ведомства Мединского, рискуют прослыть «мразями кончеными». Фильм, однако, открыт для критики и располагает к ней.

«28 панфиловцев» — неумелая, но благонамеренная лента, снятая с самоотдачей, честным желанием дистанцироваться от советского идеологического контекста и сегодняшней политической повестки. Подход подчеркнуто интернациональный: рядовой-украинец Москаленко — самый словоохотливый, и потому кажется, что украинцев в окопах очень много. Фильм наделен особенной, пускай и кособокой статью и как будто намеренно бежит намека не только на развлекательность, но и на увлекательность, которая от лукавого. Концепция по-своему впечатляющая, но и кассово-самоубийственная. Против увлекательности, тем более в «народном» кино (а не в ориентированном, скажем, на чудаков-синефилов) народ, при всей упорно ему предписываемой неприхотливости запросов, как будто никогда не возражал.