Добротный ремейк классического вестерна — на уровне оригинала.

Вблизи поселения на Диком Западе обнаруживается месторождение золота, но нет радости на лицах горожан. Бенджамен Боуг (Питер Сарсгаад), влиятельный бандит и успешный госчиновник, намерен выкупить у жителей землю за гроши. Тех, кто не пойдет на сделку, Боуг обещает превратить в пепел, педагогически расстреливает пяток фермеров и женщин, сжигает церковь и улетает на быстром коне, пообещав вскоре вернуться карающим Карлсоном из ада. За помощью бедолаги обращаются к проезжему охотнику за головами Чизему (Дензел Вашингтон). У того нет срочных дел, зато есть давние счеты к Боугу и друзья-наемники в поисках подработки; в стране непростая экономическая ситуация.


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ


Ремейк канонического вестерна 1960-го — не тот случай, когда не ясно, зачем он вообще понадобился (ключевая претензия, скажем, к недавнему «Бен-Гуру»). На свете не так много хороших сюжетов, и именно такова история семерых смелых, которые, как Атос, дерутся не из идей, а просто потому, что дерутся, и красиво гибнут за благое вроде бы дело, но при этом не за понюшку табака. Отчего бы лишний раз не воспроизвести. Первая «Семерка», как известно — вольная перепевка японских «Семи самураев». Советский истерн «Шестой» — какая ни есть (кино, кстати, отличное), а все ж родня. Лента Фукуа — явно не последняя импровизация на тему, качественная и не располагающая поныть на предмет утряски святынь. Фильм Стерджеса, при всем классическом лоске, блеске лысины Юла Бриннера и скрипе потертого седла Стива МакКуина, рискнем заметить, устарел и вряд ли сегодня займет внука, с которым надумает поделиться кинопереживанием юности дед; вместо чаемого сеанса единства и согласия приключится докука. 

А вот новой версией и стар, и млад, вполне вероятно, останутся довольны. Разве только дед покряхтит, что в фильме 1960 года главный герой просто в черном, а тут черен сам. Одна из первых сцен выглядит так, будто Фукуа взбрело в голову снять продолжение «Джанго освобожденного»: беглый раб, как и мечтал, продолжает чисто по работе колбасить белых. Но где у гениального хулигана Тарантино — вызов и провокация, у крепкого ремесленника Фукуа — очень голливудская расово-гендерная корректность. Вполне возможно, сознательно доведенная до абсурда: к команде присоединяются мексиканец, француз, китаец, индеец и чуть ли не женщина. 

Наверное, можно было обойтись и без этнографических анекдотов из памятки туриста (ирландец пьет как дышит; китаец курит, причем не сигареты; лучший способ подружиться с индейцем — съесть с ним на пару вырванное из оленя теплое сырое сердце). Но в целом столь настойчивая проповедь интернационализма (обычно бесящая, вместо того чтобы, по задумке, пробуждать в нас чувства добрые) не раздражает. Как и пафос: у иного мастера финальная сцена в храме выглядела бы звенящей пошлостью, а у Фукуа — в тему. Сплошь штампы (сигары, наганы, салуны, иствудовский прищур, массовая конная атака; в финале, символизируя прогресс, слово берет господин пулемет) — ну так и «мерседес» собран из добротных штампованных деталей, идеально подогнанных друг к другу. У местами чересчур просчитанной «Великолепной семерки» образца 2016-го вместо сердца — пламенный мотор. Но мотор — зверь.