Алексей Девотченко сыграл Иосифа Бродского.

Один из самых талантливых и смелых актеров страны Алексей Девотченко по-прежнему живет на две столицы. К радости его поклонников, в Москве он стал появляться чаще, — на сцене клуба-театра «Мастерская» регулярно идут его знаменитые моноспектакли. А «Вальс на прощание», несмотря на еще недолгую судьбу (премьера состоялась в июне 2011), уже можно назвать классикой театральной публицистики. Другой такой острой и отчаянной полит-постановки на театральных просторах нашей родины не найти.

Режиссером «Вальса» стал давний друг Алексея Владимир Михельсон (вместе они ставили спектакли по прозе Лимонова и стихам Кибирова, по произведениям Пушкина и Алешковского). К стихам Бродского два друга добавили речь Буковского, запись бесконечных аплодисментов с заседаний КПСС, прозу Солженицына, музыку Шопена, Cен-Санса, Шостаковича и Дунаевского. В финале «дали» Путина с его речью об открытии «Народного фронта». Выбор принципиальный, если учесть, что цель спектакля — напомнить зрителю вкус, цвет и запах застойных времен.

Аналогия — брежневская эпоха и наше с вами сегодня — очевидна и убедительна. Но не она делает этот спектакль заметным явлением. Помимо горькой усмешки в сторону любой системы, в нем чувствуется живая жизнь. Девотченко не превращает жаркие стихи Бродского («Не выходи из комнаты, не совершай ошибку») в лозунги (хотя сделать это было бы легко) и на баррикады никого не зовет, он доверяет зрителю свои чувства, делится опытом собственного внутреннего сопротивления. Воссоздав на сцене душную атмосферу совка, прочитав цикл «Из «Школьной антологии», актер как будто приглашает нас увидеть за забором политических дебатов настоящую, будничную жизнь. В кого превратится сегодняшний бравый мечтатель или юная отважная фантазерка, если они будут «мешать» стране что-то в очередной раз строить? Гниение системы — это страшно, но еще страшнее — во что превращаются люди, побоявшиеся не верить в новые мифы.

Сценография у моноспектакля скудная — на сцене стоит раскладушка, катушечный магнитофон, под потолком вращается голубая копия планеты. Герой в плаще на голое тело держит в руках газету «Правда» и гвоздички (одинаково уместные на похоронах и свадьбах)... Эти простые образы-символы делаются пронзительными, оживают, как только актер начинает свой горький рассказ.

В финале спектакля Девотченко произносит: «Но пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность», и становится жутко. Если такие, как он — последние из могикан, неприкаянные одиночки, несмотря ни на что, находят силы бунтовать, а потом говорить жизни спасибо, почему нам этого не дано? Почему мы боимся?