Большой после реконструкции

После шести лет работ и кучи скандалов 28 октября открывается национальный символ России — Большой театр. Какой вид будет у главного театра, зачем надо смотреть историческую сцену и что нового увидит там зритель, подскажет журнал «Ваш Досуг».

Все шесть лет перестройки Большого нам рассказывали в новостях про научный подход. Но заглянувшие на Театральную площадь москвичи видели вокруг квадриги Аполлона затрапезные строительные вагончики и обычных гастарбайтеров. А также хлам, мусор и передвижные туалеты. Казалось, что из этой истории ничего толкового не выйдет, но... Уже сегодня вагончики исчезли. Напротив главного входа красуется прозрачный пластиковый навес, примиряющий старинное здание с эпохой хай-тек. Площадь перед театром пригодна для прогулок. Театр сегодня вовсю готовит первую премьеру и церемонию открытия, а специальный отдел при администрации президента рассылает приглашения главам государств и персонам самого высокого ранга.

Первое и главное, чем прямо с порога можно порадовать будущих зрителей Большого, — театр наконец-то осуществит свою давнюю задумку. Все знаменитые театры мира предлагают поклонникам кроме показа спектаклей экскурсии по театру. Так, чтобы прийти днем в легендарный театр и обойти внутри все его холлы, помнящие царей, и залы, истоптанные президентами. Полюбоваться на живопись с ангелочками и лепнину с завитками, а если повезет, то даже заглянуть в бутафорский цех, где великие алхимики закулисья делают из марли парчу и из пластика золото. Очень скоро такие экскурсии будут доступны и в Большом, и за совсем небольшие деньги можно будет своими глазами увидеть, как возродился театр.

Подземный мир

Смотреть стоит многое. Зрительскую часть реставрировали сугубо по науке. Сцену — в полном соответствии с техническими капризами нынешних спектаклей, где в считанные секунды надо поднять из вод град Китеж или вывести хор из пустыни к морю. Что же касается новых помещений, то тут обещают достижения самой передовой архитектурной мысли. После реконструкции объем Большого увеличился почти в два раза (!) за счет подземной части. Строители не имели права менять его внешние размеры, и театру, как современному мегаполису, пришлось «расти» в глубину. Благо, Москва давно гордится подземными мраморными дворцами, от которых «понаехавшие» со всего света ахаютдо сих пор. Теперь под Большим и прилегающей к нему площадью будет концертно-репетиционный зал, унаследовавший имя Бетховенский. Можно проводить камерные концерты и сводные репетиции хора с оркестром. Можно даже использовать как студию для записи музыки — все технические тонкости предусмотрены.

Зал-трансформер

Только не думайте, что это так легко: чтобы разместить полный состав оркестра и хора Большого, нужна уйма места. К тому же качество звука здесь соответствует строгим стандартам, говорят, даже обшивка на стульях особенная, не поглощает звук. И, конечно, театр дико гордится раздвижным акустическим занавесом. Репетируем или записываем CD — закрыли занавес. Показываем публике — открыли. Здесь нет солнечного света, но взамен есть идеально изолированное помещение. А еще в этом зале-трансформере все площадки поднимаются и опускаются, кресла выдвигаются, секции способны изменять высоту — и все по мановению волшебного центрального пульта. Как представишь, какие проекты можно тут придумать, — дух захватывает.

Еще под землей будут храниться декорации. Так решится вечная проблема театра — куда девать громоздкие дворцы и колонны, когда они временно не нужны. Более того, глубина трюма под сценой такая, что декорации можно монтировать внизу и поднимать их наверх уже во время спектакля. Ррраз — и выросли пирамиды для «Аиды» Верди. Или вагон поезда в натуральную величину для «Анны Карениной» Щедрина. Ведь как бы ни наступали видеопроекции, зрительскую любовь к «всамделишной обстановке» на сцене ничем не перебить.

Театр для президента

Гуляя по площади перед Большим театром, горожане теперь будут ходить над целым театральным миром. Буфеты со вкусненьким, гардероб с дорогой одеждой, современные туалеты — для пресловутой зрительской инфраструктуры у театра прежде катастрофически не хватало места. Достаточно вспомнить противную очередь в дамскую комнату, запечатленную в недавней постановке «Летучей мыши», что вилась змейкой вдоль по ярусу. Или милый, бесконечно уютный и намоленный старый центральный буфет, где за бутербродами надо было идти к одной стойке, а за чаем к другой. Теперь обещают, что места хватит всем и сразу. Мало того, театр в своей хай-тек-подземке получит огромную территорию для всяких приемов и выставок. Это как будто распространенный мировой тренд — старый заслуженный театр становится культурным центром, обрастая площадями и инфраструктурой. Но в нашем случае тренд отягощен историей — театр-то Большой. В старых интерьерах традиционно проходили коронационные торжества русских царей. Здесь получали корону Александр Второй, потом Третий, потом Николай Второй. А уже при советской власти Большой театр стал по-литическим местом встречи, которое изменить нельзя. Есть такая цифра: ариями и вариациями здесь наслаждались больше ста семидесяти глав государств. Именно поэтому в театре по-прежнему останется специальная зона, куда ни экскурсанты, ни зрители, ни даже артисты Большого не могут попасть — так называемая спецзона Федеральной службы охраны. Может быть, именно здесь, в храме искусств, а не за стенами Кремля через какие-то полгода состоится инаугурация очередного президента России. Но театр пока думает не о ней, а о собственных ближайших планах.

Кресло со звуком

Отдельным пунктом страхов и упреков за время реставрации была акустика зрительного зала. Это почти таинственное свойство помещений: в одном кресле слышна со сцены каждая тихая нота, а в кресле рядом — ее четверть. Реставраторы уверяют, что восстановили легендарную акустику 1856 года. Скажем по секрету, тогда, в середине прош лого века, специалистов в этом тонком деле тоже выписывали из-за границы, и сегодня полетом звуков занимается солидная немецкая фирма. Как положено, будет много дерева правильных пород. Для нужд акус тики теперь чуть изменился угол наклона зрительного зала, став таким, каким был прежде. Реставраторы даже вспомнили забытое слово из лексикона наших бабушек — папье-маше. Из этого уютного материала восстановлена лепнина, которая не поглощает и не изменяет звук. Очень может быть, что в самом крайнем кресле распоследнего ряда слышимость будет такая же, как в царской ложе. Кстати говоря, на ней и в императорских залах восстановили вензель Николая Второго.

Царская символика была вытравлена из театра при советской власти. Но ведь из песни слова не выкинешь, и центральное в декоре зала место с серпом и молотом всегда смотрелось издевательски. Теперь орудий труда в лепнине не будет. А вот знаменитые зеркала Большого, в которые полтора века критически заглядывали дамы, реставрированы полностью. Так же, как уникальные гобелены обшивки интерьеров. Так же, как невероятный рыбный клей по старинным рецептам, скрепляющий деревянные детали залов. Его почти год назад демонстрировали журналистам, предлагая попробовать. Наслушавшись упреков в проедании бюджета, театр сегодня готов выставить контраргументы. По кусочку старинной кладки целиком восстановлена венецианская мозаика коридоров. На блеске тоже не экономили: для росписи и лепнины использовали су- сальное золото, и оно, как известно, продержится хоть сто лет. В России им кроют купола, чтобы чаще Господь замечал. А срок перерождения — шесть лет — не такой уж критический. Все знаменитые театры мира с небольшой натяжкой — ровесники нашего Большого, и все они — Ковент-Гарден, Ла Скала, мадридский Королевский театр — недавно прошли через реконструкцию. Лишь бы в обновленном доме жили люди, его любящие. Тогда и гостям захочется приходить сюда часто и надолго.

Звезды Большого

Анатолий Иксанов — генеральный директор, специалист по поиску денег с громадным опытом работы.
Василий Синайский — музыкальный руководитель театра, дирижер с мировым именем, взявший на себя ответственность прежде всего за работу с оркестром.
Маквала Касрашвили заведует оперной труппой, периодически выходит на сцену в роли Лариной-старшей.
Владимир Маторин — народный артист, ведущий весь басовый репертуар. С удовольствием хохмил в роли царя Додона на свежей премьере «Золотого петушка».
Максим Пастер — звонкий, безудержно красивый тенор, на сцене может быть лукавым царедворцем и гулякой-разбойником.
Екатерина Щербаченко — нежное сопрано, прославленное больше за рубежом, чем в Москве.
Сергей Филин — недолго поработав в другом театре, вернулся на пост худрука родной балетной труппы. Обещает приобретать новые постановки.
Светлана Захарова — нынешнее «лицо» Большого балета, набиравшаяся опыта в Мариинском театре.
Наталья Осипова — прима-балерина с огненным темпераментом и неуемным желанием работать.
Екатерина Крысанова — лучшие ноги Большого балета в сочетании с изысканным стилем и универсальностью танца.
Николай Цискаридзе — заслуженный принц воспитывает новое поколение, требуя от подопечных полного погружения в процесс.